Никкелиам Гохем, полуэльф из Новиграда

Версия для печати


Все началась задолго до моего рождения, лет эдак 25 назад.

Мой отец Элем Гохем мелкий реданский дворянин, встретил мою мать, чистокровную эльфку по имени Риваль. Как он мне рассказывал потом, это была его первая и последняя любовь. Ее нежные пальцы нежно играли на струнах его души, его горячее сердце, заставляло кипеть ее холодную древнюю кровь. Результат не стал заставлять ждать себя слишком долго, через некоторое время я родился на свет. Ребенок двух кровей, сын двух народов, наследник двух проклятий. Я смутно помню ранние годы моей жизни, но точно помню, что матери я в ней не наблюдал. Да и отец в связи со своей службой не мог мне уделять много времени. Нет, он конечно от меня не отказывался, в свое время даже пытался дать мне меч в руки, ну или на худой конец топор, но мои руки небыли заточены не под то, ни под другое, и даже лук со стрелами совершенно не впечатлял. Куда интересней было пить в месте с деревенскими, орать похабные песни, и просыпаться после обеда. Эта сторона моей жизни отцу нравилась меньше всего, но, Слава Богам, он предпочел не портить, то, что уже получилось, и дал возможность расти и развиваться по большей степени самостоятельно. За что я ему премного благодарен. Но через некоторое время моя счастливая и спокойная жизнь кончилась, отец решил жениться. И в жены он взял себе красивую дворянку по имени Рона. Эта мадам меня сразу невзлюбила, нет, она конечно при нем не решалась, как то ограничивать мою свободу, но к сожалению, отец не часто бывал дома. А без него она не стеснялась в выражениях, ублюдок и полукровка, это надо сказать самые ласковые слова которые я слышал от нее. Это еще полбеды, потом она наплодила потомство, двух братиков - близнецов, и после этого жизни мне совсем не стало, знатный род вы говорите. Из него я был вычеркнут, в семье появились чистокровные наследники. А я… а что я, продолжал расти и развиваться, постепенно свыкаясь с мыслью, что третий сорт не брак, и может хоть где-то там за горизонтом, есть счастливая страна. И вот в один из вечеров, к нам пришла весть «Отец погиб». Надо сказать Рона не сильно огорчилась, ведь теперь все поместье ей принадлежала по праву, ну и на всякий случай, видимо чтобы подстраховаться от нечаянного падения с балкона, меня отправили набираться жизненного опыты. Только плащ, и конь, и несколько крон в кошельке.

Вот и все что мне было выдано в качестве наследства.


Изначально у меня был план. Податься к эльфам и попытаться найти свою мать. О ней я знал только со слов отца, который за все время ни разу о ней плохо не отзывался, и мне казалась, что продолжал ее любить. Мне он рассказывал, что его отец (мой дед) был знаменитым полководцев и уважаемым человеком. И что он не допустил бы эльфку в наш дом. Угрожая вырезать всю ее семью со мной в том числе, он вынудил отца оставить мать и уехать из Дракенборга. После того как мой любимый дедушка скончался (надеюсь, его пристрелили) отец вернулся за мамой, но увы и ах, ах и увы, гордая эльфка не стала дожидаться когда за ней вернутся, она исчезла, оставив меня на попечение своей тетки. Отец забрал меня к себе в поместье. Где собственно я и прожил всю свою жизнь.

Несколько лет я путешествовал по миру, пытаясь наладить контакт с эльфами, идея найти мать улетучилась довольно таки быстро. Чудесный народ эльфы. оказались не настолько чудесны, их совершенно не устраивала моя человеческая половина, и как то совершенно мне расхотелось быть с ними одной крови. Тем паче, что юношеский максимализм во мне поутих, а жажда мести тихонечко грела сердце. Третий сорт говорите, ну что же яд он иногда получше меча работает.

На жизнь я зарабатывал как мог, так как я был обучен грамоте, то в деревнях и писал письма, в городах сочинял любовные стихи на заказ, иногда воровал, иногда обманывал. Кстати игра в карты, оказывается, может приносить отличный доход, особенно если карты крапленые. Но особенной и наверное самой любимой моей статьей дохода, это были богатые и знатные женщины. О, как легко было их соблазнять, с какой радостью они дарили мне свою страсть, соответственно вместе с кошельками, браслетами, ожерельями и серьгами. Сколько интересной информации я от них узнавал, и с каким удовольствием я продавал эту информацию заинтересованным людям. Сколько доносов было написано, и на сколько казней я смотрел с наслаждением, вспоминая как еще недавно эти холодные остывшие глаза, смотрели на меня с вожделением и страстью. И каждый раз, когда очередная голова, очередной заговорщицы катилась по эшафоту, я представлял себе, что эта голова принадлежит моей мачехе, полукровка говоришь, третий сорт, ну-ну.

Так мои скитания завели меня в Оксенурт, город надо отдать ему должное. Мне очень понравился. Постоянные гудеж студентов. Азартные игры и большое количество дворянок, это было все, что идеально соответствовало моему представлению, о счастливой и «спокойной» жизни.

В один из таких вечеров, в трактире, ко мне подошел господин в темном и начал рассказывать о прекрасной возможности поработать на благо Редании. Но так как это сомнительное благо меня не сильно интересовало, я вынужден был согласиться всего лишь на несколько десятков крон и сладкое слово авантюра.

Мне было предложено съездить в Новиград и выяснить там насчет смерти старого ипата. По официальной версии он скончался от сердечного приступа, а что произошло на самом деле мне и предстояло узнать. По агентурным данным клубочек стоило начать раскручивать с жены нового ипата, что сами понимаете, мне было интересней вдвойне. К какому же я удивлению пришел, когда приехав в Новиград, узнал, что тамошний ипат холост, и местный люд совершенно не интересуется политикой. Ни кто и слыхом не слыхивал о покушениях на старого ипата, и уж тем более ни о каком отравлении никто и не подозревал.

Остановился я в местной гостинице, где познакомился с парой приезжих дворян, Карлом и Фридрихом, их жажда к расточительству своего наследства, сильно скрашивала мой досуг. И как то я совершенно не расстраивался о том, что мое задание совсем не продвигается, пока вино пенилось в бокалах и пенье струн услаждало слух.

Времена надо сказать начались беспокойные. В первую же ночь в гостиницу притащили два окровавленных тела. На тракте орудовали белки, первый сорт боролся со вторым, второй не соглашался, что он не первый и тоже боролся. Третий сорт говорите, ну что же, я тихонечко посижу в гостинице, авось перебьете друг друга.

Следующее утро началось для меня поздно, и было бездарно испорчено причитаниями местной служанки. У нее как выяснилось, поутру, прирезали жениха, ну что же еще одним чистокровным меньше, отлично. А девочка надо отметить совсем ничего себе, надо утешить. Да только что с нее взять, я за бокал вина плачу больше чем она зарабатывает за день, пусть сама себя утешает, решил я, не буду по мелочам размениваться. С этими мыслями я вышел на улицу.

Возле городской свалки раздавались, дики причитания, «Еще одна безутешная?», я решил сходить проверить, что за шум. Как выяснилось, из помойки вылезла какая-то сраховидла, местный стражник и зерриканец боялись подходить и ходили вокруг нее кругами. Как удачно. что в городе нет ведьмака, а страшилище так соскучилось по теплой человеческой крови, тем более в город набежало куча деревенских. Совершенно ни какого труда не стоило отправить их на битву, человеческое тщеславие отличный инструмент. По-моему там кто-то даже погиб и кто-то получил увечья. А я что, а я ничего. сами полезли, сами виноваты. Возможно, могло быть и больше жертв, но к несчастью пришел ведьмак и прирезал чудище, Вот всегда они не во время появляются.

Развлечения это конечно хорошо. Но надо возвращаться к делам, денег становилось все меньше, а вкусно поесть все же хотелось. Ну, раз я работаю на Оксенфурт, а не наведаться ли мне к тамошнему ипату. Всякая работа должна быть оплачена. С такими мыслями я сел на коня и поскакал на почтовую станцию, я слышал, там готовят очень неплохой эль.

На почтовой станции было очень людно. Местные студенты с утра уже сдавали зачеты по элевыпиванию, крестьяне, ждущие своей похлебки, курьеры снующие туда-сюда. В общем, жизнь кипела. Присев за один из столов я неторопливо дегустировал местный напиток. Мое внимание привлекло две эльфки неторопливо обсуждающие свои дела. И тут я услышал, как одна к другой обращается по имени…. Риваль…..Это все что я услышал. Риваль… в моем мозгу полыхнуло как огнем. Риваль… эльфка…


«Простите. Вас зовут Риваль?» спросил я. «Да», ответила она. «А у вас случайно нет сына?». Эльфка смутилась, глаза забегали, кровь отлила от лица «Нет», резко ответила она. Это не может быть совпадением, подумал я? «Вы, в этом абсолютно уверены?», задал я совершенно глупый вопрос. Студенты за соседним столом слышавшие нашу беседу, начали дружно ржать «Странный способ у тебя знакомится, сказал один из них». Но мне было не до смеха, по глазам прекрасной эльфки я понимал, что сын у нее действительно есть, и этот сын я. Неужели я нашел свою мать, вот так, в глуши, среди залитых элем скатертей и гор грязи. Я встретил ту, которую мечтал увидеть полжизни. Я много раз представлял нашу встречу, но чтобы вот так, это было невероятно.

Я вышел на улицу, она последовала за мной. «Постой, как твое имя?», спросила она меня. Никкелиам. Ответил я ей. Никкелиам Гохем.

Она растерялась. Как выяснилось, это имя дал мне отец, а она разыскивала меня совершенно под другим именем, так она меня уверяла. Она рассказала мне как призирала моего отца, о том как он ее бросил. О том, как от нее отвернулась вся ее родня, о том, как я стал для нее проклятием. Мне даже на миг стало жалко ее, я надеялся, что наконец обретя то что так давно искал, в моем сердце что-то изменится. Жизнь приобретет новый смысл. Мне хотелось ее обнять, мне хотелось говорить ей мама. «Не торопись, быть может ты еще изменишь свое мнение обо мне», сказал она на прощание, «мне нужно много тебе рассказать. Я обязательно найду тебя в гостинице, не торопись прощать». И с этими словами, она покинула меня. Но ничего не могло затмить радость в моей душе, 20 лет спустя я нашел ее. Долгих 20 лет. Казалось что теперь все пойдет по новому, теперь то все изменится.


Дальнейшее мое путешествие было легким и радостным, неожиданно мир наполнился красками, птицы выучили новые песни, кроны деревьев расцвели новыми красками и даже мой конь, мне казалось, скачет в два раза резвее.

Оксенфурт за мое отсутствие казалось, не изменился, все те же вечно пьяные студенты, все те же скучные профессора, и такие же неутомимые куртизанки. Встреча с ипатом прошла быстро, он на удивление охотно согласился выплатить мне аванс, что только улучшило мое настроение. В Новиград я возвращался довольный и счастливый. Мой кошель был тяжел, моя душа пела, и ничего не предвещало беды.


К вечеру мы снова встретились с мамой, ее голос был как сталь. В глазах не намека на радость. «Никк, мне надо тебе кое-что сказать, быть может, ты после этого возненавидишь меня, но я не могу скрывать это от тебя. Ты знаешь как погиб твой отец?...Это я отравила его, я смешала ему яд вместо лечебного отвара, я наслаждалась его муками. Прости, я сама все испортила, я недостойна быть твоей матерью….!», это все она проговорила на одном дыханье. Мое сердце оборвалось. Мой разум закован в камень, я отказывался верить своим ушам. Та которую я так долго искал, та которую я неожиданно приобрел, Снова предала меня. Она еще, что-то долго говорила, раскаивалась сожалела, но я этого уже не слышал. Отец единственный человек который по настоящему любил меня. Который уважал меня, растил и воспитывал, был отравленной моей же матерью. Мне нужно было много о чем подумать, но решение пришло сразу, она должна умереть, осталось решить, как и когда. Близился Беллетэйн, ночь возмездия, праздник правосудия. Мне нужен яд, самый мучительный самый жгучий, самый действенный.


Яд оказалось достать непросто. Куда податься, в аптеку нельзя, она там работает. И все вскроется быстро, у местных лекарей только противоядия. Куда, и тут я вспомнил про студентов. Вот кто мне поможет, вот кто достанет все что нужно. Ночной Оксенфурт встретил меня радостными криками, Беллетэйн ночь любви, но для меня это была ночь возмездия. Студенты как обычно седели в трактире и что-то пили, они охотно вызвались помочь. Но к сожалению кафедра уже была закрыта. Кто же еще, профессора? Как оказалось профессор алхимии, оказался понятливым человеком и совершенно не жадным, всего за десять крон он приготовил мне прекрасный быстродействующий яд, и даже не стал задавать лишних вопросов. Оставался последний разговор. Последняя встреча…


В гостинице было как раз пусто, все ушли на праздник. Я налил яд в кружку, поставив ее рядом с парой пустых. И пошел искать свою мать. Она была на площади, она ждала встречи, мне казалось она чувствует и знает, что ее ожидает. «Пойдем, нам нужно поговорить», как можно ласковее сказал я. Я боялся, что она что-то заподозрит и откажется, но она покорно согласилась. Мы пришли в пустую гостиницу, я смотрел ей в глаза, и искренне врал. О том как я простил ее, о том как мне нужна мать и прочее прочее прочее. Мне хотелось, чтобы она проверила, мне хотелось, чтобы в свой последний миг, она испила чашу предательства до дна. И она поверила, и она выпила и упала. «Прости, но человеческого во мне больше», все, что я смог сказать ей на прощание, «Передай привет отцу». С этими словами я покинул гостиницу…


Я думал, будет легче, я ожидал, что ко мне снова вернется радость, ведь убийца отомщен, очередная чистая кровь пущена. Но легче не становилось. Одиночество, оно выскочило как зверь из клетки. Как страховидла со свалки с жалобным воем, одиночество. Теперь я точно один, теперь я не смогу доверять ни кому. КАК жить? Зачем жить? Какой смысл?..

На площади веселился народ, в центре стоял изрядно пьяный судья. Идея возникла неожиданно, «Я могу все исправить. Человеческого во мне больше, я не такой как она».


«Судья, у меня есть чистосердечное признание». «Слушаю», сказал он. «В Гостинице, лежит отравленная эльфка и она умирает. Если вы поторопитесь. Есть шанс спасти ее». «Кто она?», спросил судья. «Моя мать». «Доктора в гостиницу, а этого в тюрьму», вскричал внезапно протрезвевший судья. Стража не заставила себя долго ждать. Стены камеры были холодными и сырыми, а за стенами пел и буйствовал праздник жизни. Слегка пьяный Майский король, жадно целовал свою королеву, народ водил хороводы в буйстве огней. Жизнь праздновала победу.


«И все таки человеческого во мне больше», облегченно вздохнул я, с удобством заворачиваясь в мой шерстяной плащ. Мне надо выспаться, ведь завтра суд и может даже казнь, но это только завтра. Спокойной ночи, Беллетэйн.