Беллетэйн

Версия для печати

Восемь главных праздников известны каждому жителю обитаемого мира. Четыре из них делят год – Имбалэк или Почкование, Беллетэйн или Цветение, Ламмас или Созревание и Саовина или Замирание. Еще четыре лежат между ними: два солтыция (солнцестояния) – зимнее и летнее – Мидинваэрне и Мидаёте, и также два эквинокция (равноночия) – осеннее и весеннее – Бирке и Веден.

Среди всех них самым ярким, шумным, веселым и радостным является, конечно, Беллетэйн – Майская Ночь, Ночь Огней, Ночь Костров. И это ничуть не странно. Ведь Беллетэйн – праздник весны, праздник возражения и плодородия, день ликования и бурления жизни, символ победы над смертью.


Беллетэйн – время примирения, дружбы, любви. В эту ночь не должно обнажать оружия, причинять вреда живым, вершить дела кровавые и жестокие. Впрочем, каждому выбирать самому. Кто-то может и презреть традиции – гром не грянет, и не ударит молния. Но рано или поздно мироздание может отомстить.


В канун Беллетэйна гасят все огни, возносят благодарственные молитвы богам за возвращение весны и поют гимны солнцу. Затем разводят большой костер, от которого вновь зажигаются огни – огни Беллетэйна, что разгоняют ночь и знаменуют собой возвращение света.

И когда тысячи огней разгораются во мраке ночи – начинается праздник. Беллетэйн – ночь безудержного веселья, песен, плясок и винопития. Танцы, хороводы, шуточные состязания, веселые игрища, выборы Короля и Королевы Мая – все это Ночь Огней.


В ночь Беллетэйна забываются все невзгоды. Повседневные дела можно отложить на потом. Это время отринуть печали и тяжкие думы. Завтра. Все завтра. А сейчас – ночь жизни, радости, бесшабашного веселья, плясок до упаду. Ночь Беллетэйна увлекает тебя в многоцветный красочный хоровод среди моря огней. Ночь Беллетэйна дарует надежду, и огни ее – это огни надежды. Немеркнущее пламя. Неугасимое пламя. Вечное торжество жизни над смертью. И вера в то, что так было, есть и будет всегда.


_______________________

...Он выбирал дорогу так, чтобы держаться в стороне от света, от огней костров, чтобы все время находиться в укрытии из колеблющихся теней. Это было нелегко - кругом пылали костры из пихтовых стволов, языки пламени взвивались к небу красными сполохами, усеянными блестками искр, метили тьму более светлыми полотнищами дымов, стволы трещали, стреляли вспышками, высвечивая пляшущих повсюду людей.

Геральт задержался, чтобы пропустить мчащийся на него, бушующий, перекрывающий дорогу, орущий и дикий хоровод. Кто-то дернул его за рукав, пытаясь сунуть в руку деревянный, исходящий пеной жбанчик. Он легко, но решительно отстранил качающегося мужчину, разбрызгивающего вокруг пиво из бочонка, который держал под мышкой. Он не хотел пить. Не в такую ночь, как эта.

Неподалеку, на подмостках из березовых стволов, вздымающихся рядом с огромным костром, светловолосый Майский Король в венке и в брюках из голубой ткани целовал рыжую Майскую Королеву, тиская ее груди, выпирающие сквозь гонкую, пропотевшую полотняную рубаху. Монарх был более чем слегка пьян, покачивался, старался удержать равновесие, обнимая плечи Королевы, прижимал к ней пятерню, стиснутую на кружке пива. Королева, тоже не вполне трезвая, в венке, сползшем на глаза, обнимала Короля за шею и перебирала ногами. Толпа плясала под помостом, пела, верещала, потрясала палками, обмотанными гирляндами зелени и цветов.

– Беллетэйн! - крикнула прямо в ухо Геральту юная невысокая девушка. Потянув его за рукав, заставила вертеться посреди окружившего их хоровода. Сама заплясала рядом, хлопая юбкой. Ее волосы развевались, полные цветов. Он позволил ей увлечь себя в танце, они закружились, ловко уворачиваясь от других пар.

– Беллетэйн! Майская Ночь!

Вокруг возня, писк, нервный смех, изображающий борьбу и сопротивление очередной девушки, уносимой парнем в темноту, за пределы крута света. Хоровод, покрикивая, извивался змеей меж кострами. Кто-то споткнулся, упал, разорвав цепь рук, разделив людей на небольшие группки. Девушка, глядя на Геральта из-под украшавших ее лоб листьев, приблизилась, прижалась к нему, охватив руками, порывисто дыша. Он грубо схватил ее, грубее, чем намеревался. Руки, прижатые к се спине, почувствовали горячую влажность тела, проникающую сквозь тонкий лен. Она подняла голову. Глаза были закрыты, зубы блестели из-под приподнятой верхней губы. От нее несло потом и аиром, дымом и желанием.

«А почему бы и нет», – подумал он, продолжая мять се платьице и спину, тешась влажным, парящим теплом на пальцах. Девушка была не в его вкусе – слишком маленькая, слишком пухленькая, – он чувствовал под рукой место, где чересчур тесный лифчик врезался в тело, делил спину на две четко различимые округлости там, где их быть не должно. «Почему бы и нет, – подумал он, – ведь в такую ночь... Это не имеет значения».

Беллетэйн... Огни по самый горизонт. Беллетэйн, Майская Ночь.

Анджей Сапковский. Нечто большее.