Об основателе Университета

Версия для печати

  Широкая плеть плюща была сорвана, и взгляду открылся барельеф, потемневший от многочисленных дождей. Словно по иронии судьбы, мраморный орнамент представлял собой искусное переплетение листьев плюща и винограда. Листья каменные были правильны и изящны, но темны и покрыты сеткой трещин, а их растущие вокруг живые собратья, хоть и не столь совершенные по форме, радовали глаз свежей зеленью и весело шелестели под ветерком.

  «Тут напрашивается аллегория, – подумал Никодемус де Боот, – аллегория мира старого и мира нового. Мира эльфов, которые создали когда-то этот город, и мира людей, которые через многие годы пришли сюда, чтобы жить в покинутых эльфийских дворцах.

  Да, аллегория напрашивается. Но я ее не произнесу».

  Никодемус обернулся, посмотрел на своих спутников. Все они были его единомышленниками, приехавшими с ним в этот забытый богами уголок на реке Понтар, где указом короля дозволялось основать Университет. Все они уже давно мечтали о высшей школе для всех ученых мира, в которой можно будет свободно обучаться и обучать, а науки достигнут небывалого расцвета – и теперь полагали, что их мечта осуществляется. Осуществляется здесь и сейчас, под этим небом, среди развалин, заросших плющом и кустарником.

  «Мысленно они уже видят тут лектории, библиотеки… – Никодемус де Боот невольно пожал плечами, – лаборатории, толпы студентов, семинары, диспуты, плодотворную работу и великие открытия. Никто не видит зависти, непонимания, недостатка финансирования, подковерных интриг и прочих трудностей, которые неизбежны…»

  – Коллеги, я полагаю, мы должны сейчас вознести общую благодарственную молитву, – сказал, прервав молчание, Секст Антим, алхимик и естествоиспытатель. Он был очень набожен, так как род его занятий жизни постоянно вынуждал замирать, задержав дыхание, и молиться, «чтобы эта пакость не рванула».

  – Молитву? – возмущенно переспросил Рутегер из Дорьяна, известный своими философскими трактатами. – Ну вы нашли что предложить, коллега! Вам, как человеку науки, полагалось бы знать, что клерикальные выдумки о ценности молитв не имеют ничего общего с действительностью. Если бы у нас был диспут, я бы вам доказал…

  – А я бы, – тихо, но твердо произнес Секст Антим, – я бы все равно помолился.

  – Мне кажется, в первую очередь нам нужно составить план и утвердить распорядок занятий, – внес предложение пожилой магистр Гомбрехт. – Это важнее всего. Что скажете, господин ректор?

  Никодемус де Боот, ректор еще не построенного Университета, вздохнул.

  – В первую очередь, – сказал он, – нам надо выкопать выгребную яму.

  Ученые посмотрели на него, приоткрыв рты. Они явно ожидали чего-то другого.

  – Нас здесь пятнадцать человек, – пояснил Никодемус. – А завтра приедут коллеги из Темерии и Новиграда. Вдобавок обещает прибыть бригада рабочих. Если не выкопать отхожее место сейчас, через пару дней нельзя будет отойти от времянки, чтобы не вляпаться во что-то… гм… неприятное.

  Несколько долгих секунд они смотрели на него и молчали. Потом Рутегер из Дорьяна откашлялся.

  – Надо копать – будем копать, чего уж, – сказал он. – Лопату кто-нибудь захватил?

  – У меня есть, – отозвался естествоиспытатель Секст Антим.

  – Будем считать это практическим семинаром по медицине, коллеги! Тема: гигиена…

  «Но все-таки, – подумал Никодемус, невольно улыбнувшись, – все-таки научное братство и великие открытия у нас тоже непременно будут».